Почему «мне нечего скрывать» – это не лучшее отношение к слежке

Статья Мокси Марлинспайка о том, как правительственные программы слежки сужают социальное и политическое пространство и грозят нам мрачным беспросветным будущим

Внезапно мы снова почувствовали себя как в начале 2000х. В те дни программы слежения, такие как CarnivoreEchelon, и Total Information Awareness подняли волну обеспокоенности по поводу защищенности электронных частных данных. Десятилетие спустя новые разработки в этой сфере, такие как PRISMBoundless Informant, and FISA orders снова явились катализаторами озабоченности.

Старые программы относятся к «прямому наблюдению», когда правительство пытается использовать технологии для отслеживания самих коммуникаций. Нынешние программы отличаются переходом к «косвенному наблюдению», при котором правительство больше внимание уделяет местам накопления информации, таким как почтовые и сотовые провайдеры, поисковые системы и социальные сети.

Но и тогда и сейчас люди, отстаивающие неприкосновенность частной информации, постоянно спорят с теми, кто не понимает, почему они должны беспокоиться о слежке, если им нечего скрывать. Более того, эти апологеты всегда будут настаивать на том, что выбор сотового оператора или почты Gmail – это наш собственный выбор.

Мы не всегда знаем, есть ли нам что скрывать

Как заметил Джеймс Дуэйн, профессор Regent Law School и бывший адвокат защиты, в своей замечательной лекции о том, почему не стоит откровенничать с полицией:

«Не существует точной оценки настоящего объема федерального уголовного права. Сообщалось, что Исследовательская служба конгресса даже не смогла посчитать реальное число федеральных законов. Законы разбросаны более чем в 50 книгах Кодекса, включающих более 27000 страниц. Хуже того, статутные разделы Кодекса часто дополняются и ссылаются на административные постановления и санкции, принятые различными регулирующими органами, авторизованными Конгрессом. Оценки количества этих правил еще более приблизительные, но в ABA считают, что их около 10000».

Если даже федеральное правительство не может посчитать, сколько существует законов, то как человек может быть уверен, что он не нарушает ни один из них своими действиями?

Как уточняет судья Верховного суда Брейер:

«Сложность современного федерального уголовного законодательства, кодифицированного в тысячах секциях Кодекса Соединенных Штатов и практически бесконечного разнообразия ситуаций, которые могут запустить расследование фактов нарушения закона, в том, что затруднительно заранее предсказать, какие из положений закона покажутся прокурору подходящими к данному расследованию».

Например, знали ли вы, что если у вас есть маленький омар, меньше установленного размера, то вы совершаете преступление федерального уровня. И не важно, купили ли вые го в бакалейной лавке или кто-то дал вам его, живой он или мертвый, нашли ли вы его, умершего естественной смертью, или сами убили его в целях самообороны. Вы можете попасть в тюрьму из-за омара.

Если у федерального правительства есть доступ ко всем электронным письмам, которые вы когда-либо писали, и ко всем звонкам, которые вы совершали, они почти обязательно найдут что-нибудь, что вы сделали в нарушение какого-нибудь из постановлений, написанных на 27000 страницах федеральных законов или 10000 регулирующих положений. Вполне вероятно, что у вас есть что скрывать, просто вы об этом еще не знаете.

У нас должно быть что скрывать

За последние годы заголовки всех газет облетели несколько изменений законодательства США, такие как легализация марихуаны в штатах Колорадо и Вашингтон, или легализация однополых браков. Так как большая часть населения, по-видимому, поддерживает эти изменения, сторонники демократии аппелируют к ним как к реальным примерам того, что система дает реальные свободы тем, кто взаимодействует с ней законными методами. И это правда, законы действительно прошли.

Что обычно остается за кадром, так это то, что подобные победы были бы не возможны, если бы не существовало возможности нарушить закон. Например, штат Миннесота в этом году легализовал однополые браки, но еще до 2001 года там действовали законы против содомии, которые делали саму гомосексуальность незаконной. И естественно, что прежде, чем марихуана была разрешена для персонального использования в Вашингтоне и Колорадо, она была там запрещена.

Представим себе, что существовала бы альтернативная безысходная реальность, в которой правоохранительные органы работают эффективно на сто процентов, так что любой потенциальный нарушитель закона знает, что он будет немедленно обнаружен, задержан и арестован. Если бы в Миннесоте, Вашингтоне и Колорадо было такое идеальное правоприменение с момента их оснований в 1850 году, вряд ли бы последние изменения стали вообще возможны. Как люди поймут, что марихуана должна быть легализована, если они никогда в жизни ее не пробовали? Как штат может разрешить однополые браки, если никто и никогда не пробовал такого рода взаимоотношений.

Краеугольным камнем либеральной демократии является представление, что при помощи свободы слова мы создаем рынок идей, которые, проходя через политический процесс, позволяют нам выбирать то общество, которое мы хотим. Критика этой системы чаще всего фокусируется на относительной несвободе этого рынка идей. Например, на том, что определенные лица гораздо больше влияют на распространяемую информацию, чем другие.

Более серьезная проблема, однако, в том, что жизнь в существующей социальной структуре создает у нас определенный набор желаний и мотиваций, при которых мы даже не можем представить себе альтернативную социальную структуру. Наш мир влияет не только на то, о чем мы думаем, но и на то, как мы думаем, и приводит к невозможности альтернативного дискурса. Любой подросток расскажет вам, что самые значительные переживания в жизни происходят не от того, что вы достигаете желаемого, а от того, что меняет саму суть ваших желаний.

Мы можем желать только того, о чем мы хоть что-нибудь знаем. Из нашего существующего опыта мы не можем узнать о том, что вообще возможно. Именно поэтому обязательным условием легализации однополых браков было нарушение законов о запрете содомии. Поэтому те, кто поддерживает власть, будут всегда поощрять свободу слова, но никогда свободу действий.

Технология и правопорядок

Раньше правоохранительные органы действовали более грубо и материально. Если им нужно было проследить за кем-то, им приходилось физически приставлять агента, который бы следовал везде за означенным человеком. Проследить за всеми было бы немыслимо, потому что это требовало бы по одному агенту на каждого человека.

Сегодня все изменилось. Практически каждый из нас все время носит с собой отслеживающее устройство (свой мобильный телефон), который отправляет информацию о нашем местоположении сотовым операторам, обязаным по закону предоставлять эту информацию правительству. Тотальная слежка перестала быть немыслимой и по факту производится постоянно. Мы знаем, что только один из операторов, Спринт, ответил в 2008 году на 8 миллионов запросов о местоположении их клиентов. У них было так много запросов, что они сделали для них автоматическую систему обработки.

Тенденция к автоматизации, включающая в себя сканеры номерных знаков или распространение домашних дронов, в сочетании с раздувающимися бюджетами правоохранительных органов, полностью меняет механизмы их работы. Полиция итак склонна злоупотреблять имеющейся у нее властью. Но если каждое действие каждого отслеживается, а каждый человек технически может иногда нарушать какие-то непонятные законы, то наказание становится предельно избирательным. Власть всегда найдет повод и возможность наказать именно тех, кто ей неугоден, как будто бы законов и вовсе не существует.

Даже если не брать в расчет этот репрессивный потенциал, такая система гораздо ближе к альтернативной безысходной реальности, где правоохранительные органы на сто процентов эффективны, и у нас нет пространства для экспериментов с альтернативными идеями, которые в будущем могут оказаться лучше, чем то, что мы имеем.

Компромисс

Кое-кто говорит, что необходимо сбалансировать приватность и безопасность, и важно найти между ними компромисс.  Даже если вы верите, что хороший переговорщик никогда не начнет с уступок диалог с кем-то, чья позиция является крайне противоположной.

И это именно то, с чем мы работаем. Не с балансом сил, которые пытаются найти идеальный компромисс между безопасностью и слежкой, но с огромным паровым катком, построенным на карьерах и миллиардных доходах от контрактов, связанных с развитием технологий слежения. И тут мы должны не уступать, а противодействовать любым путем.

Противодействие любым путем

Даже если вы верите, что голосование на выборах это больше, чем бессмысленный выбор, которые маскирует отсутствие возможности на повлиять на что-либо, на другой стороне уравнения все равно остается слишком много денег, и силы и власти. Поэтому не ограничивайтесь голосованием или подписанием петиций.

Мы не только «ребята из интернета», у нас есть и другие возможности влияния в этой сфере. Можно разрабатывать простые технические решения, которые заведут в тупик такие системы наблюдения. Я помогаю в разработке приложений с открытым кодом в Open Whisper Systems, но у нас у всех есть множество вариантов для действий. Если вам не все равно, то найдите, пожалуйста, свой способ противодействия разрастающейся индустрии слежения (можете воспользоваться подсказками от Open Whisper Systems). Ведь слежка захватывает нас.

Перевела Ирина Павловская для Общества потребления идей. В статье использован рисунок Валерия Белова.

Поделиться в соц. сетях

Share to Facebook
Share to Google Plus
Соц-фронт
Tags: ,