О ДЕСЯТИ ДНЯХ, КОТОРЫЕ ПОТРЯСЛИ МИР

Осенью 1917 по серым улицам Петрограда расхаживал молодой 30-летний американский журналист Джон Рид, который был выписан из Нью-Йоркского журнала Masses для освещения происходивших событий. Так он описывал ту странную осень в своей знаменитейшей книге “Десять дней, которые потрясли мир” (включенной в Топ-100 журналистских книг по версии Нью-Йоркского Университета).

Осенью 1917 по серым улицам Петрограда расхаживал молодой 30-летний американский журналист Джон Рид, который был выписан из Нью-Йоркского журнала Masses для освещения происходивших событий.

Молодой человек был влюблен в Россию и в идею революции, несмотря на то, что вырост в богатой семье, которая дала ему великолепное образование и безграничные возможности существования в привычном американском мире. Он однако выбрал путь журналиста, и ещё будучи в Нью-Йорке очень быстро примкнул к социалистическим кругам. Прежде чем попасть в Россию он участвовал в революции в Мексике (1913), а затем отправился в Европу в качестве военного корреспондента. В Европе он познакомился со всеми возможными известнейшими людьми того времени включая К Либкнехта, Пикассо и Рубинштейна. Осенью 1917 года он вместе со своей женой Луизой Брайант попал в кипящий событиями Петроград.

Так он описывал ту странную осень в своей знаменитейшей книге “Десять дней, которые потрясли мир” (включенной в Топ-100 журналистских книг по версии Нью-Йоркского Университета):

“Сентябрь и октябрь – наихудшие месяцы русского года, особенно петроградского года. С тусклого, серого неба в течение все более короткого дня непрестанно льет пронизывающий дождь. Повсюду под ногами густая, скользкая и вязкая грязь, размазанная тяжелыми сапогами и еще более жуткая чем когда-либо ввиду полного развала городской администрации. С Финского залива дует резкий, сырой ветер, и улицы затянуты мокрым туманом. По ночам – частью из экономии, частью из страха перед цеппелинами – горят лишь редкие, скудные уличные фонари; в частные квартиры электричество подается только вечером, с б до 12 часов, причем свечи стоят по сорок центов (Цент по тогдашнему курсу равнялся 3-5 копейкам.-Джон Рид) штука, а керосина почти нельзя достать. Темно с 3 часов дня до 10 утра. Масса разбоев и грабежей. В домах мужчины ио очереди несут ночную охрану, вооружившись заряженными ружьями. Так было при Временном правительстве. С каждой педелей продовольствия становится все меньше. Хлебный паек уменьшился с IVa фунтов до 1 фунта, потом до 3/4 фунта, 1/2 фунта и 1/4 фунта. Наконец, прошла целая недели, когда совсем не выдавали хлеба. Сахару полагалось по 2 фунта в месяц, но эти 2 фунта надо было достать, а это редко кому удавалось. Плитка шоколада или фунт безвкусных леденцов стоили от 7 до 10 рублей, т. е. по крайней мере доллар. Половина петроградских детей не имела молока; во многих гостиницах и частных домах его не видали по целым месяцам. Хотя был фруктовый сезон, яблоки и груши продавались на улицах чуть ли не по рублю за штуку…

За молоком, хлебом, сахаром и табаком приходилось часами стоять в очередях под пронизывающим дождем. Возвращаясь домой с митинга, затянувшегося на всю ночь, я видел, как перед дверями магазина еще до рассвета начал образовываться “хвост”, главным образом из женщин; многие из них держали на руках грудных детей… Карлейль говорит в своей “Французской революции”, что французы отличаются от всех прочих народов мира способностью стоять в “хвостах”. Россия начала приобретать эту способность в царствование Николая “благословенного”, еще с 1915 года,- и с тех пор “хвосты” появлялись время от времени, пока к лету 1917 г. окончательно не вошли в порядок вещей. Подумайте, каково было этим кое-как одетым людям выстаивать целые дни напролет на скованных и выбеленных морозом петроградских улицах в ужасную русскую зиму! Я прислушивался к разговорам в хлебных очередях. Сквозь удивительное добродушие русской толпы время от времени прорывались горькие, желчные ноты недовольства…

Разумеется, театры были открыты ежедневно, не исключая и воскресений. В Мариинском шел новый балет с Карсавиной, и вся балетоманская Россия являлась смотреть на нее. Пел Шаляпин. В Александрийском была возобновлена мейерхоль-довская постановка драмы Алексея Толстого “Смерть Ивана Грозного”. На этом спектакле мне особенно запомнился воспитанник императорского пажеского корпуса в парадной форме, который во всех антрактах стоял навытяжку лицом к пустой императорской ложе, с которой уже были сорваны все орлы… Театр “Кривое зеркало” давал роскошную постановку шницлеровского “Хоровода”.

Эрмитаж и все прочие картинные галереи были эвакуированы в Москву; однако в Петрограде каждую неделю открывались художественные выставки. Толпы женщин из среды интеллигенции усердно посещали лекции по искусству, литературе и популярной философии. У теософов был необычайно оживленный сезон. Армия спасения, впервые в истории допущепная в Россию, заклеивала все стены объявлениями о евангелических собраниях, одновременно изумлявших и забавлявших русскую аудиторию…“

Рид и Брайант оказались в эпицентре революции. Они познакомились с Лениным и Троцким и присутствовали во время захвата Зимнего Дворца. После победы русской революции Рид стал активным участником нового правительства, основал коммунистическую рабочую партии США, выступал с большим количеством лекций и речей. В 1920 году он внезапно умер от тифа, похоронен у кремлевской стены.

Поделиться в соц. сетях

Share to Facebook
Share to Google Plus
  • John_Reed_journalist
  • 598443
  • Ten_Days_That_Shook_The_World_Cover
  • 13febb
  • 17aprilc
  • 17octc (1)
  • 14septc
Соц-фронт
Tags: , ,